Кнорре:
— А еще мы пытаемся организовать референдум в Москве (это уже безотносительно ЮНЕСКО), чтобы был принят закон, который должен остановить безнаказанное уничтожение парков, скверов и зеленых зон города. Если этого не сделать, то по-прежнему каждые пять минут в столице будут срубать дерево.
Корр:
— А что для начала надо предпринять?
Кнорре:
— Прежде всего надо собрать подписи более 100 тысяч москвичей, которые также ощущают необходимость такого закона.
Корр:
— И тут на помощь вам тоже, вероятно, придут добровольцы?
Кнорре:
— Очень на это надеемся. Ведь сила «Гринпис» — не только в помощи ученых и специалистов, но и в тысячах наших добровольных помощниках и миллионах сторонников, которые не желают жить в отравленных городах и не хотят оставить в наследство своим детям пустыню.
Беседу вела Лидия Мешкова
Greenpease
АЭС у порога твоего дома
...Две шлюпки, мигая огнями, отвлекали внимание пограничников, а на катер, стоявший под бортом судна «Гринпис», быстро грузились рюкзаки, перебирались в красных защищающих от ледяной воды костюмах люди. Их было четверо, отправлявшихся к полигону, — рассказывал наш корреспондент Валерий Орлов в очерке «Идем на Новую Землю» («ВС», №№1-2, 91). Речь шла об акции протеста гринписоацев против ядерных испытаний.
«Гринпис» — радикальная антиядерная организация. Такой она была с первого дня своего существования, такой остается и сегодня.
В последнее время «Гринпис» России удалось следующее:
выиграть дело в Верховном Суде и отменить часть Указа президента, разрешавшего ввоз отработанного ядерного топлива в нашу страну;
похоронить (совместно с другими общественными организациями) проект строительства атомной станции в центре России, проведя референдум в Костромской области (первый референдум по ядерной энергии в нашей стране). Девять костромичей из десяти, пришедших на референдум, проголосовали против строительства атомного реактора у порога своего дома;
собрать 100 тысяч подписей жителей Красноярского края (вдвое больше необходимого) за проведение референдума о судьбе завода по переработке ядерного топлива в поселке с названием Чистые боры (какая ирония!..)
«Гринпис» уверен: энергосбережение и возобновляемые источники энергии — вот путь, который ведет к гармонии человеческого общества и природы.
Между гарпуном и китом
Человек погубил сотни видов живых существ, но создать до сих пор не смог ни одного. Если уничтожение природных экосистем будет продолжаться такими же темпами, наши дети рискуют получить от нас антропогенную пустыню...
«Гринпис» за четверть века своего существования добился того, что:
установлен международный запрет на использование многокилометровых дрейфующих сетей в рыболовстве, сетей-убийц, губящих миллионы живых существ;
Европейское сообщество запретило ввоз шкурок бельков — детенышей тюленей: фильм, снятый гринписовцами у восточных берегов Канады, на месте кровавой бойни, вызвал у людей шок;
страны-участницы Договора об Антарктиде подписали соглашение о 50-летнем моратории на разработку минеральных ресурсов Ледяного континента, единственного континента, всерьез не тронутого человеческой деятельностью;
Международная комиссия по китам запретила их коммерческий промысел после десятилетней кампании по спасению китов, в ходе которой гринписовцы, преследуя китобоев на моторных лодках, не раз вставали между гарпуном и китами...
Самое ядовитое озеро в мире
В декабре минувшего года при въезде в город Дзержинск гринписовцы развернули огромный плакат: «Это — зона экологического бедствия».
Город стал заложником химической промышленности еще в годы первой мировой войны, когда понадобилось много кислоты для изготовления взрывчатых веществ. Так появился первый кислотный завод, ныне — АО «Корунд». В советские годы здесь ковалось оружие сначала для Великой Отечественной войны, а затем и для будущих химических войн.
Ныне ситуация в городе катастрофическая: мужчины умирают в среднем в возрасте 42 лет, женщины — в 47... Исследования почвы показали, что концентрации в ней сильнейших ядов — диоксинов превышают российскую норму безопасности в 1880 раз. Впрочем, многие ученые считают, что безопасных уровней загрязнения диоксинами не существует в принципе.
А в окрестностях города есть озеро, образовавшееся на месте карстового провала, куда преступно сбрасывали высокотоксичные отходы. На берегах его лежит множество погибших птиц... Это озеро может претендовать на страшный рекорд: человек, выпивший из него около литра воды, умрет на месте.
«Гринпис» России потребовал от правительства придать Дзержинску статус «Зоны экологического бедствия». Для начала сделано главное — прорвана информационная блокада, и о бедах города химии теперь говорят открыто.
Клады и сокровища: Золото Унгерна: Конец легенды?
О кладе, якобы спрятанном белым бароном Унгерном в маньчжурской земле, долгие годы ходили легенды. Ходят они и по сей день. Дальневосточный краевед Е.Кириллов делится своими предположениями по этому поводу.
Роман Федорович Унгерн фон Штернберг, генерал-лейтенант российской армии, командующий Азиатской конной дивизией во время гражданской войны в Забайкалье и Монголии, — фигура, пожалуй, наиболее колоритная среди лидеров Белого движения на востоке России. Человек, ставший в 20-е годы «исчадием ада» для одних и знаменем борьбы с большевиками для других... Если к тому же вспомнить, что он — потомок древнего рода немецких рыцарей и, естественно, христианин ...до 25 лет, затем — правоверный буддист, а с 1920 года уже фактический диктатор Монголии, официально признанный религиозно-феодальной правящей элитой этой страны как живое воплощение Будды, то неординарность этой личности станет очевидной.
Однако речь пойдет не о самом бароне, а о знаменитых сокровищах — золотых запасах главной кассы Азиатской дивизии, которые, по слухам, перед разгромом дивизии красными частями были спрятаны где-то в степных районах северо-восточного приграничья Монголии и Маньчжурии.
Искали их давно, с начала двадцатых годов. И чем больше искали, тем больше множились самые невероятные слухи. Многие из них рождались в Харбине.
Сам барон в Харбине не был. Не доехал, не дошел. В августе 1921 года он был предан своим окружением, пленен и расстрелян в Новониколаевске (Новосибирске) чекистами, унеся с собой в могилу тайну клада. Но в Харбине после войны осели немногие сподвижники барона, своими рассказами о сокровищах будоражившие умы харбинских обывателей, пока был жив сам русский Харбин.
Особенно волновало харбинцев то, что, судя по предполагаемым координатам, клад был совсем близко: в полутора сотнях верст к юго-западу от станции Хайлар на КВЖД, в районе озера Буир-Нур. Это полупустынные районы юго-западной Барги — как называется местность на северо-западе Маньчжурии. Сюда, в продолжение нескольких лет, снаряжались многочисленные секретные монгольские, советские и совместные советско-монгольские экспедиции, прилежно трудились и китайские кладоискатели. Ажиотаж не снижался.
В 1928 году, когда, казалось, страсти несколько улеглись, в Харбине вышла любопытная книга, вновь их подогревшая. Автор К.В.Гроховский превзошел все известные версии по части размеров спрятанного богатства. «Золото, — писал он, — было упаковано в 24 ящика... В каждом ящике находилось по 3,5 пуда (57,4 кг) золотых монет». Получается чуть ли не полторы тонны чистого золота! А сверх того «обитый жестью сундук барона, в семь пудов весом...» Впечатляет, не правда ли? И точно указано место: в 160 верстах юго-западнее Хайлара.
Все это было вполне серьезно воспринято харбинской публикой. Да и как не поверить автору — уважаемому в городе человеку, директору гимназии для детей поляков-эмигрантов, геологу по профессии, несколько лет отработавшему в концессиях Верхнеамурской золотопромышленной компании на Барге. Кому, как не ему, знать местность, где спрятан заветный клад?
В начале 30-х годов некоторые харбинские журналисты высказывались в том смысле, что ключи к тайне клада барона могут храниться в одном из тибетских монастырей. Эта версия вполне согласовывалась с известным намерением барона после краха его дивизии уйти с ее остатками в Тибет, что и послужило причиной ссоры и окончательного разрыва барона с его окружением, не поддержавшим его планы...
В 1936 году были изданы мемуары генерала от кавалерии В.А.Кислицына, к тому времени советника Бюро по делам российских эмигрантов, начальника Дальневосточного союза военных, человека весьма солидного и уважаемого в эмигрантской среде Харбина. Автор во время походов по Забайкалью и Даурии был в приятельских отношениях с Унгерном и характеризует его как преданного делу офицера, исключительно честного и мужественного человека. По словам Кислицына, барон ходил в залатанных шароварах и старой шинели. О золоте Азиатской дивизии автор ничего не говорит: видимо, он считал разговоры о «сокровищах» недостойными памяти барона...
